Символическое значение этого дня жестоко уничтожается ползаньем на коленках перед поляками и художественным навозом, набрасываемым Михалковым и прочими творцами на историю страны. И все-таки эта важна, как воздух. Память можно обесценить, но нельзя уничтожить.
Социологические опросы показали, что большинство молодых свободных россиян (то есть не отягощенных грузом знаний, навязанных советской школой) затрудняются назвать дату начала Великой Отечественной. Но, по крайней мере, угадывают год. И если ошибаются, то в приличных пределах, не лезут в царскую эпоху. И это трагедия, пусть и несравнимая с трагедией той великой войны. Ибо в День памяти и скорби молодым свободным россиянам не слишком-то хочется вспоминать и скорбеть. Потому что представление о предмете скорби неясное, как туман, туман, седая пелена.

Сегодняшние преступники не будут рубить старух топором. Они отнимут последние копейки с элегантной хитростью, цинично сыграв на том факте, что государству до пожилых людей дела нет (несмотря на зычность лозунгов). И совесть мошенников мучить не будет – за неимением таковой.
«Совести у тебя нет» раньше говорили лохматому юнцу, который в трамвае не хотел уступать старушке место. Теперь эти слова даже не всегда услышишь в адрес подлецов, которые грабят и убивают беззащитных стариков. Был у нас в СССР швах с колбасой, а нынче – с совестью. Обмен неравноценный.

В России против родной милиции идет война народная. Но не священная, и даже странной эту войну не назовешь – не вмещает это русское слово всего идиотизма, который накипел в умах граждан по отношению к органам охраны порядка. Рейд по словарям помог найти нужные слова – идет война нелепая, психодромная, чекалдыкнутая.
Милиция кроме погон носит невидимые, но хорошо читаемые ярлыки «главный враг». В 2008 году вся страна также ненавидела Саакашвили, потом Ющенко, до этого американцев, но они далеко, а российские милиционеры рядом, прямо среди нас. И вот снова найдена ускользающая национальная идея: ненависть к работникам МВД стала объединяющей идеей.

Пьяный водитель за рулем – не только угроза мирным гражданам, но и большая социальная проблема, прямо скажем, несмываемое пятно позора на чистой глади российских дорог. И наши депутаты героически, закусив галстуки, пошли на штурм этой застарелой беды.
В общем, пошли они на штурм, а вышли в изобильный думский буфет – чтобы отпраздновать принятие нового закона, беспощадного к выпивохам, посягнувшим на безопасность дорожного движения. Раньше человек, надышавший в трубочку сотрудника ГИБДД менее, чем на 0,3 промилле алкоголя, пьяным не считался. Перед таким «недопьяным» водителем извинялись, хвалили за умеренное питие и отпускали с инспекторским благословением. А теперь спасительный порог в 0,3 промилле отменен, любое количество спирта в крови будет обозначать «вождение транспортного средства в нетрезвом состоянии». Это не только штраф или риск потерять права. Это суровый взгляд инспектора, сухие формулировки бессердечного протокола, горькие слезы супруги, немой укор товарищей по работе, которые больше не подадут проштрафившемуся водителю руки.

Если в доме запахло ватрушками, и вкуснейший борщ льется рекой, поздравляем, в дом пришла настоящая жена. Если в стране запахло порохом, и кровь льется рекой, поздравляем, в страну пришла подлинная свобода.
В тот момент, когда пишутся эти строки, СМИ передают, мол, беспорядки в Киргизии пошли на спад, ситуация устаканивается. Но оптимизма прибавляется ровно столько же, сколько у того приговоренного к повешению, который подходит к эшафоту, а висельник ему дружески шепчет: «Везет тебе. Погода-то отличная!» Нам уже рассказывали о «стабилизации в стране» после беспорядков в прошлом месяце. Это такая же стабилизация, каковая наступает у больного, когда врачи фиксируют время смерти. Большой киргизский бардак закончится только тогда, когда в эту ушибленную демократией страну придет большая чужая армия. Конфликты, раздирающие страну, можно сдерживать предупредительными выстрелами, ибо пока невозможно ликвидировать источники киргизских противоречий.

Последнее воскресенье июня, отягощенное праздничной датой, вполне можно было бы освободить для мирских, необязывающих форм досуга. Уж лучше бы это было простое, бесхитростное воскресенье, чтобы измученное нарзаном юное поколение смогло придти в себя от бесконечного марафона «Праздник каждый день».
Легкий пробег по справочным источникам показал, что у молодежи праздников, как у дурака фантиков. Календарь ломится от разнокалиберных дат: в конце июня отмечается День российской молодежи, 12 августа – Международный день молодежи, а 10 ноября – Всемирный день молодежи. Там, где старички скромно обходятся одним праздником, новое поколение выбирает три! Недаром Медведев сказал: «Молодежь – самая мобильная и активная часть общества, устремленная в будущее». Эти бы замечательные качества – да в мирное русло.

1 июня – самый детский праздник – очень сложный день для уважаемых товарищей взрослых. С одной стороны, солнышко, воздушные шарики и песенки об улыбке. С другой стороны, должно быть стыдно: о защите детей всерьез стоит задуматься. И не один раз в году.
В пору моего золотого детства в этот день были все праздничные атрибуты: конкурсы рисунков на асфальте, массовые игры, веселые аттракционы, лимонад с пирожками и стойкое ощущение того, что ты – самый счастливый ребенок на свете и твоя пятилетняя жизнь напрочь удалась. Впрочем, в те тоталитарные времена все вышеперечисленное происходило во всех городских парках каждое воскресенье, так что День защиты детей воспринимался вполне рядовым событием. Но мне, несмышленому карапузу, было непонятно – о какой, к дьяволу, защите может идти речь? От кого нужно было защищать нас, бесконечно радующихся жизни советских детей? Уж не от Бармалея ли? Или, может, от фашистов? Лучше бы просто назвали праздник «Днем детей», не вводили бы детсадовцев в заблуждение…

Старые, привычные праздники даны нам для отдохновения и увеселения. У новомодных знаменательных дат несколько иная задача – они призваны «объединить нацию». Но в этом отношении есть пробуксовка, поэтому День России отмечают пока по старинке – выпивают и закусывают.
Праздник 12 июня до 2002 года отнюдь не гордо носил канцелярски-костыльное официальное название «День принятия Декларации о государственном суверенитете». Такая формулировочка никак не способствовала созданию праздничного настроения, а навевала смертную тоску. В народе праздник окрестили Днем Независимости – раз не удалось жить по-американски, как обещали Ельцин и Горбачев, так пусть уж хоть праздник у нас будет называться в стиле Made in USA. При этом слово «независимость» вступало с мозгом русского человека в хлесткий когнитивный диссонанс (если вышенаписанное без бутылки не разобрать, то сие означает «непонятно ни фига, от кого мы стали независимы»). В общем, праздник как-то сразу не удался. Национальная гордость за эту самую независимость не-пойми-от-кого все никак не заставляла в унисон звучать сердца.

С 2008 года покраснел еще один лист календаря - 8 июля. Пристроившись где-то между Днем работника ГИБДД и Днем разгрома шведов под Полтавой, Всероссийский день любви, семьи и верности – это праздник вечных ценностей, консервативный и лубочный.
Жареные гуси – мастера пахнуть, а депутаты Госдумы – еще большие мастера выдумывать праздники, которые пахнут квашеной капусткой, березовыми веничками, овчиной и дымком догоревшей лучины. Вот и вытащили из дальнего угла чулана русской истории сюжет про Петра и Февронью, которые любили друг друга, жили долго и счастливо и даже были похоронены в одном гробу. Что странно, поскольку влюбленные были монашеского звания, и судьбой своих прахов должны были интересоваться меньше, чем делами духовными. Но это личные проблемы покойных. Разве не было в нашей истории других примеров беззаветной и красивой любви? И все-таки нырнули в ХII век и выудили праздник, который похож на пару лаптей, которые висят на гвоздике между плазменным телевизором и кондиционером.

Пионеров принимали на рассвете 7 ноября на площади Ленина. «Перед лицом своих товарищей торжественно клянусь…». Пронизывающий ветер трепал кончики новенького алого галстука. Счастливейшие мгновения жизни! Как мне жаль тех, кому не довелось всего этого испытать!
19 мая – День пионерии – замечательный советский праздник, который обречен на всенародную светлую память. Пока живы те, у кого хватает ума и совести гордиться своим пионерским детством.
Так получилось, что именно пионерия оказалась самой неоплеванной частью советского наследия. Даже у тех, кто по глупости или наивности проникся ненавистью к ужасам тоталитаризма, не находится злых слов о пионерской организации. За вычетом совершенно свихнувшихся параноиков все с теплотой вспоминают сборы макулатуры и металлолома, тимуровскую помощь старичкам, пионерские костры, слеты и зарницы. Потому что не только было здорово, весело и крепило дружбу, а – самое главное – заставляло ребенка почувствовать себя человеком нужным и полезным.

Встречи Владимира Путина с творческой интеллигенцией – всегда праздник. Мы за это и любим нашего премьера – за умение охладить пыл нашей заблудшей, унесшейся в высшие сферы интеллигенции. Художнику иногда полезно понять, что гонять муз нужно тоже с учетом государственных интересов.
Как-то Путин посетил «новое прочтение» пьесы «Горе от ума» и по-отечески пожурил режиссера-экспериментатора: «Чацкий не может плакать, он же сильная личность». И мастера культуры поняли: нет, не может. И Чацкий перестал плакать, и уезжал к тетке, в глушь, в Саратов спокойно, даже с достоинством. А если бы Путин не вмешался? Представляете, чего нагородили бы горе-художники? Онегин бегал бы в ажурных чулках, а Отелло бы наяривал с Дездемоной в подкидного дурака. Бардак, господа! А лидер нации навел порядок.