Китайские неожиданности

Помимо всех иных-прочих крайне многочисленных достоинств, венчающих китайский народ, нельзя не отметить его необъятное дружелюбие и обжигающее гостеприимство. Отношение к иностранцам в Китае не просто хорошее, а до безобразия хорошее. Кажется, что китайские граждане с молоком матери впитывают в себя всеобъемлющий космополитизм. Лучшее доказательство этому – рынок Комсомольска, где даже самые скаредные китайские маркитанты готовы расстаться с любимыми товарами «подесевле» исключительно от неразделенной любви к русским «большим братьям». Будь ты хоть украшенный огненными бакенбардами ирландец, или африканец с кожей цвета перезрелых слив, или даже человек самой семитской внешности в мире, никогда на китайских улицах вы не услышите в свой адрес: «Понаехали тут...». Ни намека на ненависть, однако, если вас природа обделила лукавым китайским разрезом глаз и угольно-черной шевелюрой, будьте готовы испытать в Китае несколько иное ощущение, а именно примерно то, что испытывает новоприобретенный зоопарком орангутанг в день большого притока посетителей. Нет, булочками в вас кидаться не будут. Но от этого ничуть не легче...

Когда: С 3 ноября по 21 ноября

Где: Париж.
Что: Волнения иммигрантов.
Двое арабских подростков убегали от французской полиции. Полиция утверждает, что она за ними и не гналась. Однако эти подростки привыкли бояться полиции. Полиция для них – чужая. Как оккупанты. Хотя многие в полиции считают, что оккупанты – как раз эти подростки. В любом случае обе стороны воспринимают друг друга как враги. Поэтому подростки, спасаясь от полиции, спрятались в трансформаторной будке, где двоих из них убило током.
Министр внутренних дел Франции Никола Саркози сразу показал кулак и публично обзывал молодежь из пригородов «отбросами», деяния которых будут жестоко пресечены.

Подумайте и возразите

Главное оружие юриста — логика. Мне уже без малого 90, из них две трети я в юриспруденции (первая — рабочий, солдат). И замечаю я: что-то не в порядке у меня с логикой. Вот два месяца был в Беслане замгенпрокурора товарищ… ох, извините старика, привычка… конечно же, господин Колесников. Вернувшись, доложил нам по телеку: все там в порядке, дела идут, контора пишет… Но есть у нас одна зловредная газета, содержит ее некий олигарх… «Новая» называется… Пронюхала она, что школу с заложниками силовики огнеметами «Шмель» обстреливали. И даже гильзу нашла. Подтвердил т… господин Колесников: да, пожар был, «шмели» были, но не они зажгли школу… Старческий маразм что ли у меня начался? Ничего не понимаю… То пожары от сигареты занимаются, а тут зажигательные ракеты ничего не зажигают? И вообще, зачем по школе с заложниками, детьми и женщинами, любыми снарядами стрелять? Чтобы больше жертв было? Или у нас такие умные снаряды, попадают только в террористов? Но все это присказка, сказка впереди…

Вы слыхали, как поют китайцы? Нет, не те китайцы, что на рынке... Сам великий и могучий китайский язык обладает мощнейшим музыкально-педагогическим потенциалом: китайские детишки научаются говорить и петь одновременно. К нежному трехлетнему возрасту еще перемазанное манной кашей дитя уже вполне сносно овладевает основами сольфеджио. Китайский народ обречен на музыкальность, заколдован ею: может, кто-то даже мечтает, чтобы панда ему на ухо наступил, но только тщетны такие желания. Вот и получается: нот-то всего семь, а петь-то приходится всем.
Музыка и песня составляют столь же неотъемлемую часть китайской действительности, как и палочки и уличная торговля. Кругом, куда ни кинешь взор, люди поют, напевают, подпевают, истошно голосят, мурлыкают любимые мелодии. Состояние песнопения для китайца является своеобразным «режимом энергосбережения» для компьютера: если желтолицый брат мой поет, значит, ему нечего сказать, он задумался или вообще отключился от суетной реальности. Вопрос о сценическом антураже для импровизированного исполнения любимых песен для китайцев вообще не стоит: вы можете усладить свой слух в равной степени в парке, в автобусе, в магазине и т. д. Богатейшее жанровое разнообразие, естественно, в общественной уборной – там можно услышать все: от прочувствованного лирического тенора до вокального секстета в унисон.

Казалось бы, антимарксистам пора успокоиться. Запад одержал победу в холодной войне, реальный социализм в странах Восточной Европы и Советском Союзе уничтожен, капитализм почти повсеместно утвердил свое господство. Социалистический общественный строй сохранился лишь в Китае, на Кубе, во Вьетнаме и Северной Корее. Крушение реального социализма и впечатляющая победа капитализма в мировом масштабе являются вроде бы вполне убедительными доказательствами иллюзорности основной идеи Маркса – идеи самоотрицания капиталистического общества в ходе социального развития. Френсис Фукуяма, захваченный эйфорией одержанной победы, провозгласил даже «конец истории».

Когда человек болен неизлечимой болезнью, он может какое-то время казаться здоровым и нормальным, но непременно приходит момент, когда печать недуга проступает на его лице. И искушенный клиницист по малозаметным для неопытного взора признакам прозревает грозный финал.
Правящий в России режим старается изо всех сил произвести впечатление нормального, здорового, бодрого и преисполненного оптимизма. С утра до ночи ящик окормляет нас сказками про бездефицитный бюджет, начавшемся (наконец!) росте производства, развертывании массового жилищного строительства, перспективах удвоения ВВП то ли к 2010 году, то ли за десять лет, про героическую борьбу с преступностью. Есть, конечно, маленькие-маленькие пятнышки на общем фоне, но они только лишь оттеняют сияние солнца демократии. Но если все так замечательно, то зачем нужны чрезвычайные усилия и неимоверные ухищрения для сохранения правящего режима? Зачем нужно зажимать рот коммунистам? Травить их лидеров? Зачем вообще все эти политтехнологи, разрабатывающие и осуществляющие хитроумные многоходовые комбинации по дроблению протестного электората? И откуда вообще он – этот протест?

Наступила осень, отцвела капуста, потянулись на Дальний Восток артисты за икрой и рыбой. Причем, неважно, к какому музыкальному направлению принадлежат, икра ценится везде одинаково. Хотя, скажите мне, что приятного может быть в слипшихся солёных рыбьих эмбрионах отвратительного цвета и запаха? Может, я чево не понимаю... Были Шахрин и Петкун, был Шевчук, пришел черед Чигракова и компании. С новой программой «Про слонов». В Хабаровске.
Альбом «Про слонов» появился совсем недавно, к вящей радости поклонников «Чижа» и просто людей, интересующихся русской рок-музыкой. У Чигракова ничего не выходило с 2001 года, с альбома «Гайдном буду». А все, что выходило позже, в основном, сборники старых хитов. Как-то по СТС Сергей Чиграков признался, что в последнее время ему не пишется, не поется, поэтому он каждый год гоняет с турами по стране, вульгарно зарабатывая деньги. Поэтому запись «Слонов» стала событием. На альбоме 11 песенок, принадлежащих Павлу Михайленко (группа «Разные люди», с которыми Чиж играл много лет назад). Песенки в аранжировке Чигракова, мелодичной и красивой. Никакой пошлости, все пронзительно, грустно и светло.

Рассеянный, заблудившийся свет. Свет, заблудившийся в пыльной паутине. Скрипучее, разваливающееся подо мной, кресло-качалка. Маленькое, прорубленное во фронтоне окошко с недостающей четвертью. Заваленная дверь на балкон, упирающийся в сетку ветвей орехов и яблонь. Бумажный шар серо-мшистого цвета. Здесь когда-то жили осы. Крупные общественные осы. Строители бумажных шаров. Под потолком и на косяках дверей. Желтые хранители чердачного мира. Другого мира. Верхнего. Мира, в который я проникаю лишь за тем, чтобы зарыться в древность. В светлую бесстрашную древность. На чердаках хранится только то, что может ещё пригодиться, то, что возможно ещё использовать. Например, книги, которые, кажется, ещё можно будет прочитать. Богов, к которым еще, наверное, можно будет обратиться, потом. Когда-нибудь, не сейчас. Сейчас владеют нашей мыслью другие книги, другие Боги. Чердак – это Верхний Мир. Мир забытых и не требующихся теперь иллюзий. На чердаке так удобно затаиться и наблюдать, как Они пребывают в забытьи. Здесь, глядя на них, не хочется вслед за Борхесом выхватить тяжёлый револьвер и пристрелить их, их этих древних Богов, эти старые книги. Но если они спустятся в комнаты, в мир серединный…