Вы слыхали, как поют китайцы? Нет, не те китайцы, что на рынке... Сам великий и могучий китайский язык обладает мощнейшим музыкально-педагогическим потенциалом: китайские детишки научаются говорить и петь одновременно. К нежному трехлетнему возрасту еще перемазанное манной кашей дитя уже вполне сносно овладевает основами сольфеджио. Китайский народ обречен на музыкальность, заколдован ею: может, кто-то даже мечтает, чтобы панда ему на ухо наступил, но только тщетны такие желания. Вот и получается: нот-то всего семь, а петь-то приходится всем.
Музыка и песня составляют столь же неотъемлемую часть китайской действительности, как и палочки и уличная торговля. Кругом, куда ни кинешь взор, люди поют, напевают, подпевают, истошно голосят, мурлыкают любимые мелодии. Состояние песнопения для китайца является своеобразным «режимом энергосбережения» для компьютера: если желтолицый брат мой поет, значит, ему нечего сказать, он задумался или вообще отключился от суетной реальности. Вопрос о сценическом антураже для импровизированного исполнения любимых песен для китайцев вообще не стоит: вы можете усладить свой слух в равной степени в парке, в автобусе, в магазине и т. д. Богатейшее жанровое разнообразие, естественно, в общественной уборной – там можно услышать все: от прочувствованного лирического тенора до вокального секстета в унисон.
Несмотря на очевидную благословенность духом музыки, китайцы выглядят достаточно неразборчивыми в музыкальных пристрастиях. На местных «горбушках» обнаруживается крайне неприглядное соседство дисков с редкими записями Святослава Рихтера и звукоизвержениями непотопляемой Бритни Спирз. Китайская музыка шагает вполне в ногу со стандартами современной эстрады. В безудержном стремлении не потерять музыкальный пульс планеты китайцам пришлось пойти на ряд маленьких подвигов, например, ассимилировать рэп. По авторитетному мнению специалистов из Западной Европы, китайская хип-хоп культура значительно превосходит все прочие «самодельные» аналоги (то есть, Децл отдыхает).
Как и в родных палестинах, поп-музыка тут распускается маковым цветом. А давайте поиграем в игру: «Найди 10 отличий между популярной китайской группой S.H.E. и нашей ВИА ГРОЙ». Если отбросить расовые предрассудки, то отличие всего только одно: на китаянках немножко побольше обмундирования. На остальных участках поп-фронта отличий еще меньше. Есть и мальчиковые группы, и поющие бастионы невинности (как наша Алсу), и местные аналоги «Фабрики звезд». До вариантов недооперного Баскова и бронетанкового Расторгуева китайцы, еще не додумались. Впрочем, какие их годы!
Китайская рок-музыка экзотична до ужаса. Никакого секса и наркотиков, кристаллизованный дух свободы. Когда поет великий Цуй Цзян, отец китайского рока, сотрясая воздух прочувствованными руладами китайских слогов, кажется, что все орангутанги мира, томящиеся в зоопарках, вот-вот разобъют свои клетки, оковы тяжкие падут, темницы рухнут и так далее. А Дао Ланг, напротив, одновременно мощен и лиричен, как бульдозер, который клеится к бетономешалке. Однако в современности наметилось вполне оформленное движение к стилистике группы «Звери». Китайские «Звери» летом играют перед каждым универмагом, а поклонники ведут себя чинно, благородно и вообще причесанно.
А еще китайцы страдают неразделенной любовью к русским песням. Это выдают и бесчисленные ринг-тоны «Катюша» и «Подмосковные вечера», и трудно сдерживаемый энтузиазм (легко перерастающий в неистовство) с которым студенты, например, горланят «Виновата ли я...», лихо отплясывая по университетским коридорам. Множество русских песен переведено на китайский язык, однако неподготовленного русского слушателя лиричное исполнение песни «Птица счастья завтрашнего дня» на языке Конфуция может легко сложить вчетверо от спазматического хохота.
Китайские пенсионеры предпочитают зажигательным ритмам современности пекинскую оперу. Чтобы представить эффект влияния этого уникального культурного явления на психику, попробуйте проделать следующее: приклейте себе бороду из мочалки, замотайтесь в банный халат, стащите из ближайшего этнографического центра нанайский бубен, изведите на боевую раскраску мамину губную помаду – и с воинственным кличем в рамках верхнего голосового регистра врывайтесь к соседям ночью через окно. Руководствуясь чарующим выражением первородного ужаса на их лицах, можно правильно оценить силу эмоционального воздействия пекинской оперы.
Воздавая дань музыке, пенсионеры регулярно собираются в городских парках, устраивая небольшие джем-сейшены на народных инструментах. При этом проникновенно исполняются одухотворенные шедевры местной политической песни, например, о председателе Мао: «Красное солнце взошло над Китаем». А через дорогу, на подземном этаже торгового центра, молодежь танцует нижний брейк. И, глядя на столь мирное сосуществование несовместимых вещей, хочется поверить, что все будет хорошо, и затянуть сакраментальное: «Виновата ли я...», улыбаясь в густую бороду.

Моисей ТАК