Вода, ложка, комочек фильтра от сигареты и игла, игла, со всхлипом всасывающая раствор. Всасывающая всё, до последней капли, до последней капли смерти. Лёгкая боль укола, нет, это даже не боль, это предвкушение, предвкушение прыжка с обрыва, падения в пропасть. В пропасть смерти. Забвение.
Так начиналось каждое утро, день, и зачастую вечер в моей жизни. Всего, каких-то год и три месяца назад. Нормальное начало дня. Сейчас это жутко вспоминать, но иногда ночью, во сне, а иногда и наяву, хочется проделать всё это вновь, хочется, но… но нельзя. Нельзя снова терять всё. Надо жить, хотя и не всегда «надо».
Скоро уже полтора года, как я завязал со всем этим. Героин, кокс, стали для меня просто словами, это не нечто осязаемое, не тот белый порошок (хотя гера редко бывает белым), это просто слова, дымка воспоминаний. Но для чего я пишу всё это, не знаю сам. Просто хочу не забывать те дни, которые стали у меня чёрным провалом, те дни, когда я перестал хотеть. Я всегда должен помнить о них, иначе они вернутся, и тогда, тогда я не знаю, смогу ли снова «спрыгнуть».
Я хорошо помню тот первый день, когда я решился «попробовать». Этому предшествовала весёлая разгульная жизнь, отличная работа, друзья, любимый человек, у меня было всё, и я, честно говоря, не хотел большего. А потом… Потом как снег на голову свалилось «очень выгодное предложение». Весьма выгодное, свои деньги я получил, но какой ценой. Ценой бессонных ночей, дней, проведённых в машине. Кто прожил так хотя бы неделю, легко представит то состояние, в котором я находился. Естественно, когда в кошельке зашуршала «зелень», я решил «оттянуться на полную катушку». Загул по кабакам, новые приятели, новые знакомства. Я как сейчас помню, когда, изрядно перебрав, я вышел под грохот басов в рейв-клубе на середину сцены, схватил первое попавшееся тело (я до сих пор не знаю, кто это был, девочка или мальчик) и в засос поцеловал, под дружные аплодисменты публики. После чего и вернулся за свой столик. Где меня уже явно ждали. Зеркальце было прямо на середине стола, несколько ровных «дорог», и свернутая в трубочку сторублевая купюра. Помню, я тогда смеялся очень долго и попытался сдуть со стола эту дрянь. Весело было. А потом, потом было ещё веселее. Девица с жутким маникюром (огромные чёрные ногти) подсела ко мне, и, держа за воротник рубашки, что-то пела мне в ухо. Всё, что я помню, это моё постоянное «нет». В школе меня хорошо научили этому слову. Но, видать, я не сильно спешил применять усвоенное на практике.
Забвение… Только мгновениями я помню, как выходил из него. В обнимку с унитазом, когда приступы рвоты буквально выворачивают твой и так уже пустой желудок. Боль в рёбрах. Тяжкий финал. На утро голова болела долго. Помню, как мой друг тогда пришёл с двумя бутылками пива, а я не мог даже сделать глоток, так больно было глотать. Я был разбит, но в голове стояла одна мысль: «а всё-таки неплохо погулял, и кстати, что за дрянь вчера я нюхал? Ничего не помню, а должен помнить. Может попробовать ещё, с одного раза-то ничего не будет». Нет, не будет. Не будет ничего, кроме второго, третьего, десятого раза. Господи, я сам и вёл себя к краю пропасти.
Я не буду описывать те несколько недель, когда я вплотную подсаживался на кокс. Дорогое это удовольствие, но в то время оно для меня того стоило. Сколько себя я помню, я никогда не мог остановиться на полуобороте, нет, мне всегда хотелось большего. После кокса пошло-поехало. «Дурные» ночи под «винтом», мрачное отупение от героина и жуткое бодрое состояние под амфетаминами. Ха! Я тогда прожигал жизнь, и для меня это было самое лучшее время. Так мне тогда казалось. Ночные клубы, дискотеки, ещё что-то, до тех пор, пока… пока я просто не стал справляться с работой, пока шеф однажды не заметил, что со мной что-то не то, пока я не плюнул на всё это, и с мыслью: «найду и получше», не бросил заявление на стол. Нашёл получше, но не надолго. Я уже не мог вкалывать, мне не это было нужно. Мне было нужно только забить свой мозг какой-нибудь дрянью и самодовольно смотреть в одну точку. Мне нравилось ничего не хотеть. В конце концов, я стал «свободен». Я уже не стремился найти работу, я мог сутками не выходить из квартиры, если хватало порошка, мне было всё равно, что есть, мне было всё равно, с кем спать. Никогда я не менял своих партнёрш с такой частотой. Я до сих пор удивляюсь, как не подхватил какую-нибудь заразу. Всё это было похоже на дикую пляску, на танец, танец на битом стекле. Другого сравнения я не могу найти. Когда твои ноги изрезаны в кровь, когда боль стала твоей жизнью, когда ты бешено мчишься к краю, за которым только тьма. Танец. Страшный танец. И, к сожалению, ты танцуешь не один.
Никогда не прощу себе, как однажды я сорвался на свою подругу. Она знала, что я «торчу» плотно, но думала, что можно помочь уговорами. Слова, нет, мне не нужны были слова. Мне нужен был порошок! Помню, как она умоляла меня остановиться, а потом сказала: «ну давай тогда вместе катиться в ад». Я помню, как швырнул ей в лицо полграмма кокса, как развернулся и хлопнул дверью, а она плакала. Мне было всё равно. Через день я и забыл о ней. К чему помнить, когда всегда есть «друзья». Танец в одиночку, это не танец. Помню, как позже мне снился сон, сон, похожий на безумие. Хотя и говорят, что наркоманы не видят снов, но это не так. Их сны просто отражение реальности.
Я шёл по камням, вперёд, к восходу солнца, шёл просто так, счастливый в своём наркотическом отупении, как вдруг увидел самого себя. Знаете, как это страшно, смотреть на себя со стороны? Я видел, как я иду вперёд, в стену огненного восхода, я чувствовал его жар, я понимал, что если я, второй я, пойду дальше, то от меня останется пепел. Как я кричал, звал самого себя, как молил себя остановиться, но я второй был глух к своим мольбам. Я рванул вперёд, схватил себя второго за плечи, но руки прошли сквозь тело. Я второй шёл вперёд, одежда начала тлеть, я шёл туда с дьявольской улыбкой. Я знал куда иду. Проснувшись, я уже не помнил, что мне снилось. Вспомнил лишь только потом. Потом, во время очередного передоза.
Почти год продолжалось это безумие. Я стал похож на живой труп, стал просто телом, телом без разума, я знал, что падаю, но не хотел это остановить. Сколько раз я говорил себе – хватит. Сколько раз резал вены, мечтал умереть. Два передоза, два раза я был почти там. Но я выжил. Хоть и не хотел жить. А танец всё продолжался.
В конце концов, я всё же решил завязать. Многого это не требовало. Место, где бы я смог отсидеться. Я утопил ключи от квартиры в сортире, чтоб не смог выйти на улицу, обрезал телефон, принял душ, и принялся ждать. Ждать наихудшего.
Две недели без сна. Часто я просто не успевал дойти до сортира, и рвота с поносом застигали в самых неприспособленных местах. Я выдержал. Смог выдержать, хоть и до сих пор в это не верю. Я потерял слишком много и многих, чтоб дальше оставаться в том городе. Через неделю, как только пришёл в себя, как только смог спать, как только меня перестало постоянно морозить, я собрал вещи, и поехал домой.
Теперь вот уже год и три месяца я живу, нет, это надо писать так – ЖИВУ!!! Да, хочется кричать, и прыгать от радости – живу, и хочу дальше жить. Снова я приобрёл уважение в обществе, снова у меня отличная работа, снова любящий человек.
Только одно заботит, что снова я получаю «выгодные предложения». Но сейчас перед глазами тот танец. Танец, конец которого – тьма. Тьма, которая поглотит меня с ног до головы. И словно кто-то кричит из неё – «Танцуют ВСЕ!».
P.S. Все описанные события в этом рассказе имеют место быть, но не со мной.

Jennie